Пять лет назад мне в Америке сделали реконструкцию груди… Всё началось в далёком 1985 году, когда меня на скорой привезли в Больницу скорой помощи #4, и в срочном порядке сделали операцию на левой груди. Там было два участка, где нужна была срочнейшая операция, сверху и снизу. Участки были по диагонали. Можно было резать каждую часть отдельно — сохранив середину. Но это же СССР, больница скорой помощи, бесплатная медицина, и я — 18-летняя иногородняя студентка, не соображающая в тот момент ничего. 

Поэтому, огромным бутчеровским ножом мне отхватили кусок груди по диагонали, вставили дренажные трубки, бросили на матрас посреди палаты на 20 человек, к трубкам положили огромный зелёный таз с цветочками по краям, куда карала кровь, и ушли домой.

По-поводу бутчеровского ножа мясника я утрирую. Остальное — чистая правда. Кто начнёт задавать уточняющие вопросы по предистории — будет так же безжалостно заблокироован, как безжалостно поступили в 1985 году с моей необыкновенно красивой грудью, которую местные скульпторы умоляли меня разрешить им вылепить.

Весь день до меня никому не было дела. Рядом на кроватях лежали женщины, чьи проблемы были не меньше, чем мои. Напротив меня умирала женщина от рака кишечника. Она стыдливо испражнялась в баночку, привязанную к её животу.

Наступил вечер, я таме и лежала на грязном, залитым кровью прежними пациентами, матрасе, прямо на полу. Ко мне никто не подходил и не приходил. Я не успела позвонить домой ни родителям, ни лейтенанту Саше, с которым тогда встречалась.

Он сам меня нашёл. Прорвался в палату, сел на краешек моего матраса, достал блинчики с творогом, бутылочку кипяченого молока, и стал с рук кормить меня.

Блинчики и молоко приготовила его мама, Анна Антоновна, которая (как я думала) ненавидела меня всей душой — ведь я забрала её сына. Единственное, что осталось у неё после смерти горячо любимого мужа — заместителя начальника военного училища Крылова, самого престижного на тот период, военного заведения для ракетчиков.

Саша приподнял меня на матрасе и покормил. Сказать, что я была голодная — ничего не сказать.

Эта картина, как он кормит меня, умирающую, блинчиками с творогом, появлялась перед моими глазами всякий раз, когда я:
Ворочала моторными маслами в Харьковской области, а он не получал зарплату в Армии месяцами, и упорно отказывался увольняться. Офицеры…
Я вспоминала о тех блинчиках, когда готова была упрекнуть его, что он не балует меня цветами, подарками, и не говорит: Я тебя люблю.
И я не в чём не упрекала его.
🇺🇸Когда уезжала в Америку, и оставляла ему всё, от дивана за $8500 до чайника — считала, что так и надо.
Я не подавала на алименты и говорила сыну только хорошее о его отце.
💔
Та бутылочка тёплого молока с блинчиками перевешивали всё…

Продолжение следует.
Сегодня мне сделали пятую по счёту операцию на груди. Я чувствую себя хорошо. Об этом — след постах🥀

Читать в instagram